Грейс, американка из Филадельфии, приезжает волонтёром в приют в Катовице — приют для тяжелобольных и брошенных детей, который держится на честном слове и чужом милосердии. Она должна улететь домой, к дочери Дэйзи, но не может: за плечами у неё двадцать семь маленьких судеб, и она обещает себе их спасти. Одной из сирот, девочке Габриэле, досталась от умершей бабушки фарфоровая кукла по имени Анка — и с этой куклой девочка не расстаётся. По словам Габриэлы, Анка не просто игрушка: она засасывает кошмары, не давая им добраться до хозяйки.
Разговоры о Бабе-яге Грейс встречает с человеческой мягкостью: в этих краях бабушкины истории — часть культуры, и опасность здесь не в мистике, а в бедности и одиночестве. Но Габриэла настаивает: Анка охраняла её от Бабы-яги, злой ведьмы-людоедки, которая приходит к детям во сне. Кукла ей передается вместе с накопленными кошмарами, и Грейс решает спасти хотя бы её — если уж не успела спасти ребёнка. Мастертон ведёт читателя через приют с длинными коридорами, старыми стенами и бессонными ночами, и держит развязку до последней страницы: как только Анка оказывается в новом доме, выясняется, что сила, копившаяся внутри фарфора, не осталась в прошлом.
Жанрово это классический короткий хоррор от британского мастера Грэма Мастерсона — автора «Маниту», одного из самых читаемых ужасов XX века. Приём здесь по-мастертоновски простой: пугает не монстр, а обыденность — пустой приют, постельное бельё, тишина после отбоя. Славянский материал автор находит неординарно: Баба-яга, знакомая русскому слушателю из сказок, в его руках становится фигурой национального страха, и читатели отмечают этот ход как редкий для западного ужаса интерес к восточноевропейскому фольклору.
Тон — тихая, липкая жуть, без кровищ и спецэффектов: страх тут пахнет старым плюшем и пылью коридора. Аудитория — взрослые любители психологического ужаса и те, кто устал от слэшер-логики. Слушателя зацепит детская трагедия, спрятанная в центре сюжета: Анка — не просто кукла, а символ чужой беды, которую взрослая доброта безоглядно приносит к себе домой — и финал покажет цену этой доброты. |